И

спанцам было чуждо также безоговорочное любование прекрасным человеческим телом, красотой его форм. В испанском искусстве нагота допускалась только в отдельных случаях, при изображении тех или иных христианских мучеников. В этом были повинны не только запреты церкви, но и ограниченное мышление гуманистов.

Нагота в испанском искусстве

Luis de Vargas, Se encuentra en la Catedral de Santa Maria de la Sede (Espana, Sevilla)

Многие из них сами протестовали против языческой наготы. Так, поэт Л. Аргенсола возмущался эротическими, по его мнению, образами обнаженных нимф, сатиров, Леды с лебедем, Европы на быке, Дианы-охотницы. На рубеже XVI и XVII столетий Франсиско Пачеко, учитель Веласкеса, поклонник Рафаэля и Микеланджело, восхвалял знание ими анатомии и правильную передачу обнаженного тела. Но, выражая идеи своих единомышленников, он считал, что изображение наготы, особенно женской, опасно для благочестия не только зрителей, но и самих художников. Он писал: "... я оставляю в стороне знаменитых живописцев, которые впадают в крайнюю вольность при изображении различных мифов, воспроизводя их с особенной живостью или похотливостью в рисунке и в красках. Такие картины наполняют залы и кабинеты важных сеньоров и государей мира. И такие мастера достигают не только больших наград, но и великой славы и известности. Но я (позволю себе здесь сказать) ни в каком случае не завидую их славе и выгодам".

Сюжеты греческой мифологии

Leone Leoni,
Emperor Charles Conquers Furor

Сюжеты греческой мифологии, столь популярные в Италии, не занимали значительного места в испанском изобразительном искусстве (где они допускались только в росписях стен и плафонов дворцов). Исключение составлял Геракл, по преданию поставивший "Геркулесовы столпы" (скалы по берегам Гибралтарского пролива) во время своего путешествия на Пиренейский полуостров за быками великана Гериона. Испанцы считали поэтому Геракла основателем многих своих городов. Его скульптурные изображения и рельефы со сценами его подвигов зачастую украшали дворцы, коллегии, университеты, ратуши и дома именитых горожан.

Но именно на примере Геракла можно хорошо проследить, как своеобразно использовался в Испании миф о древнегреческом народном герое. В XVI веке его сделали патроном испанских королей. На медалях чеканились изображения Карла V и Филиппа II, держащих, подобно Гераклу, на плечах земной шар. Надпись гласила: "Plus ultra" ("Больше и дальше"). В книге Фонсека "Справедливое изгнание морисков из Испании" (1612) на обложке представлен тот же Геракл, борющийся с гидрой, олицетворявшей "нечестивых" морисков (Прим.: Мориски — мавританское население Испании, насильственно обращенное в христианство в XVI веке. Несмотря на это, они продолжали подвергаться преследованиям, что привело к восстанию морисков в Андалусии в 1368— 1370 годах. При Филиппе III в 1609—1610 годах пятьсот тысяч морисков, искусных земледельцев и ремесленников, были изгнаны из Испании).

Испанская феодально-абсолютистская монархия и вездесущая церковь нашли способ использовать в своих целях популярность языческого сказания, придать ему религиозную окраску и допустить в стены христианских храмов. Геракла в Испании неоднократно изображали в виде ребенка, душащего змей; он стоит рядом с младенцем Христом, попирающим дьявола. В виде маленького Геракла, душащего змей (олицетворение дьявола), изображался и инфант, будущий Филипп II, ярый блюститель "чистоты католической веры".